Я никогда не думала, что дешёвая мотельная штора станет предвестником моего собственного освобождения. Но вот я стояла здесь, в этой затхлой комнате, пропахшей застоявшимся сексом и дешёвым дезинфектором, и всё моё тело вибрировало от похотливого ожидания.
Мы были в пути уже три дня, колесили по юго-западу на раздолбанной арендованной машине. Мы с Йонасом знали друг друга всего шесть недель, но эти шесть недель казались целой жизнью — или, по крайней мере, самой захватывающей её частью. Каждая минута, проведённая вместе, накаляла напряжение между нами, пока оно не стало почти невыносимым. Я хотела его. Я хотела чувствовать его член внутри себя, его руки на своей коже, его вкус на своём языке. Это был голод, пожиравший меня.
Сейчас я сидела на краю кровати, подо мной была потёртая накидка, и смотрела, как Йонас закрывает жалюзи. Пластинки отбрасывали на стену полосы оранжевого неонового света, проникавшего с заправки напротив. Это было не романтично, но именно это делало всё каким-то настоящим. Никаких свечей, никаких цветов, только мы двое и невысказанное обещание, что мы сейчас возьмём друг друга, пока не оставим друг от друга ничего.
«Ты уверена?» — спросил он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, с хрипотцой неуверенности, которая странно тронула меня. Но я не хотела неуверенности. Я хотела, чтобы он взял меня, жёстко и без колебаний.
«Я никогда в жизни не была так уверена», — ответила я, и это была правда. С того момента, как он впервые поцеловал меня — в прокуренном баре, — я знала, что пересплю с ним. Что почувствую его член внутри себя, глубоко и жёстко, пока не закричу.
Он повернулся. Неоновый свет рисовал тени на его лице, выделяя скулы. В этом свете он выглядел хорошо, опасно. В его глазах была глубина, уязвимость, которую он обычно прятал за лёгкой улыбкой. Здесь, в этом полумраке, он сбросил маску. Я видела, как сильно он желает меня, как сильно его собственное тело горит по мне.
«Я хочу сделать это правильно», — сказал он, подходя ближе. «Я хочу, чтобы тебе было комфортно».
Я встала, подошла к нему, пока нас не разделяла всего ладонь. «Мне комфортно. Но хватит говорить. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Сейчас».
Улыбка, которая мне так нравилась, расплылась по его лицу, но на этот раз она была другой. Голодной, почти хищной. Затем он наклонился, и его рот нашёл мой. Поцелуй был не нежным. Он был требовательным, жадным, его язык проник в мой рот, будто он хотел завладеть мной изнутри. Я ответила, запустив руки в его волосы и притягивая ближе. Его тело было тёплым, крепким, и когда его язык раздвинул мои губы, я почувствовала, как внутри меня разливается жар, не имеющий ничего общего с душным воздухом комнаты.
Его руки скользнули по моей спине, под футболку, подушечки пальцев были холодными на моей горячей коже. Я вздрогнула, но не от холода. Это была дрожь ожидания, желания, разлившегося по каждому нерву моего тела. Я почувствовала, как он расстегнул застёжку моего лифчика — маленький щелчок, оглушительно громкий в тишине, — а затем его руки, обхватившие мои груди, большие пальцы, обводящие соски, пока они не затвердели под прикосновениями, твёрдые и острые, как маленькие камешки.
«Да», — простонала я, уткнувшись головой в его плечо. «Йонас, трогай меня».
Он увлёк меня на кровать, кровать, которая заскрипела под нашим весом, но мне было всё равно. Я лежала на спине, он надо мной, его рот двигался от моей шеи вниз к ключице, дальше к груди. Его губы сомкнулись вокруг одного из моих сосков, язык играл с ним — то нежно, то требовательно, — и я выгибалась ему навстречу, вцепившись пальцами в его волосы. Я чувствовала, как я уже влажная, как моё тело жаждет его. Мои трусики уже промокли насквозь, влага стекала по бёдрам.
Он стянул с меня футболку, затем свой собственный свитер. Его кожа была бледной в неоновом свете, с тонкой линией тёмных волосков, уходящей вниз от пупка. Я положила руку ему на грудь, чувствуя его сердцебиение под кончиками пальцев — частое, трепетное. Он был так же возбуждён, как и я. Его член упирался в джинсы, твёрдый, толстый контур, который заводил меня ещё больше.
«Я хочу почувствовать твой член», — сказала я, и мой голос охрип от желания. «Я хочу, чтобы ты трахнул меня, пока я не перестану соображать».
Он кивнул, встал, расстегнул джинсы. Я наблюдала, как он избавляется от одежды, и вот он стоит передо мной голый, его член уже твёрдый, головка влажно блестит в свете, толстый, длинный член, дрожащий от похоти. Я села, протянула руку, обхватила его. Он вздрогнул, когда мои пальцы коснулись его, и из него вырвался тихий стон. Я провела по всей длине, медленно, наслаждаясь теплом, напряжением в его теле. Член был гладким и горячим, головка влажно блестела. Я наклонилась, взяла головку в рот, лизнула кончик, пробуя солёный вкус его возбуждения.
«Блядь, Лиза», — простонал он, его руки запутались в моих волосах. «Это так чертовски хорошо».
Я взяла его глубже, позволив члену скользнуть в мой рот, пока он не коснулся горла. Я чувствовала, как он дёргается, как он сдерживается, чтобы не кончить. Это было чувство власти — видеть его таким беспомощным. Но я хотела большего. Я хотела чувствовать его внутри себя.
«Иди сюда», — приказала я, отпуская его, и он лёг рядом со мной, помогая мне избавиться от джинсов и трусиков. Когда я лежала перед ним голая, он смотрел на меня взглядом, который раздевал меня полностью, прежде чем он вообще что-то сделал. Его глаза скользили по моему телу, по моей груди, животу, вниз к моей мокрой киске, которая блестела от желания.
«Ты такая чертовски сексуальная», — сказал он, и его голос был хриплым. «Я хочу вылизать тебя, пока ты не кончишь».
Затем он наклонился надо мной, его рот нашёл мой, а рука скользнула между моих ног. Он почувствовал влагу, которую я приготовила для него, и тихо застонал. Его пальцы исследовали меня, обводили мой клитор, твёрдый и распухший, проникли в меня — один, затем два. Я вскрикнула, когда его пальцы оказались внутри, как они растягивали меня, готовя к тому, что должно было произойти.
«Да, трахай меня пальцами», — задыхалась я. «Подготовь меня для своего большого члена».
Он наклонился ниже, его рот нашёл мою киску. Его язы…
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
