«Вы носите бархат так, будто он создан для вас». Голос раздался слева — низкий, с легкой хрипотцой. Клара обернулась. Мужчина стоял в тени колоннады, черная кружевная маска открывала лишь глаза — серые, как зимнее небо. Бал вокруг нее, со своими сотнями мерцающих огней, вдруг показался далеким.
Она склонила голову. «А вы носите свое любопытство так открыто, что я почти чувствую его вкус». Улыбка тронула ее губы, скрытая за золотой полумаской, обнимавшей лицо, словно вторые уста.
Он шагнул ближе. Его костюм был темно-синим, почти черным, воротник расстегнут. Ни галстука. Узкое серебряное кольцо блеснуло на мизинце. «Позволите пригласить вас на бокал вина? Или предпочитаете что-то покрепче?» Его рука, которую он протянул ей, была тонкой, пальцы — длинными, ногти — короткими и ухоженными.
Клара вложила свою руку в его. Прикосновение было как маленький разряд — статическое электричество, словно встретились два противоположных полюса. «Виски. Чистый».
Он провел ее сквозь толпу, мимо сверкающих платьев и скалящихся арлекинов, к нише за тяжелым красным бархатным занавесом. Небольшой столик, два кожаных кресла, бутылка Macallan и два бокала — все наготове. Словно он ждал ее.
«Вы планируете заранее», — сказала она, опускаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Разрез платья открыл взгляду ее бедро — обнаженную кожу до самого бедра.
Его взгляд задержался там на секунду дольше положенного. «Мне нравится, когда случай находит меня. Но я ему помогаю». Он налил, протянул ей бокал. Его пальцы скользнули по ее, и снова этот маленький разряд.
Она сделала глоток. Виски приятно обжег горло, разливая тепло в груди. «Значит, вы охотник, который расставляет ловушки?» — спросила она, глядя поверх края бокала.
Он откинулся назад, серые глаза устремлены на нее. «Охотник, который ждет, чтобы его выследили. Я видел вас, когда вы шли через зал. Вы не танцевали, не улыбались, не говорили. Вы наблюдали».
Клара поставила бокал. «И это вас заинтриговало?»
«Это вызвало мое любопытство», — поправил он. «Женщина, которая на балу выбирает роль зрительницы, ищет что-то определенное. Или ей есть что скрывать».
«Возможно, и то, и другое», — признала она. Она подалась вперед, опершись локтями о колени. «А что ищете вы, если позволите спросить?»
Его улыбка была медленной, как расплавленное золото. «Историю, которую я не забуду. Такую, которую нельзя облечь в слова».
Воздух между ними словно сгустился, стал тяжелее. Клара почувствовала, как пульс участился. «Тогда, может, нам стоит перестать говорить».
Он поставил свой бокал рядом с ее — движение плавное, без спешки. Затем встал, протянул ей руку. «Идемте».
Она взяла его руку, позволила поднять себя. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг ее, тепло его ладони пронзило ее, как обещание. Он вывел ее из ниши, через узкую дверь, которую она раньше не заметила, и вверх по винтовой лестнице. Музыка стихла, голоса стали тише. Они поднялись на два этажа, пока он не остановился перед темной деревянной дверью. Ключ повернулся в замке, дверь распахнулась.
Комната была маленькой, почти аскетичной. Широкая кровать с белыми простынями, тумбочка со свечой, окно, выходящее на парковку позади здания. Ни люстры, ни роскошной мебели. Только самое необходимое.
«Я не знал, окажусь ли здесь наверху», — сказал он, словно прочитав ее мысли. «Но хотел быть готовым».
Клара отпустила его руку, подошла к окну. Внизу блестели фары машин. Она услышала, как он закрыл за ней дверь, и засов тихо щелкнул. Легкий щелчок, отрезавший мир снаружи.
Она обернулась. Он стоял в двух шагах, руки свободно опущены по бокам. Он снял маску — она лежала на тумбочке. Его лицо было узким, скулы — высокими, рот — четкой линией. Он был старше нее, может, около сорока пяти, но в глазах было что-то молодое, необузданное.
«Как вас зовут?» — спросила она, хотя знала, что это не важно.
«Это не важно», — ответил он, именно так, как она и ожидала. «Называйте меня, как хотите».
Она тихо рассмеялась. «Тогда буду звать вас „Незнакомец“».
«Хорошо. А вас? Мне называть вас „Женщина в бархате“?»
«Звучит как роман». Она шагнула к нему. «Но да. На эту ночь я — она».
Он двинулся навстречу, пока между ними не осталось всего одно дыхание. Она уловила запах его одеколона — кедр и что-то дымное. А под ним — запах его кожи, теплой и живой.
«Можно прикоснуться к вам?» — спросил он, голос стал хриплее.
«Если и я могу прикоснуться к вам».
Его рука поднялась, погладила ее щеку, край маски. «Можно снять ее?» — прошептал он.
Она кивнула. Его пальцы развязали ленту, и золотая маска упала. Она смотрела на него, беззащитная, лицо открыто. Его глаза потемнели, зрачки расширились.
«Вы прекрасны», — сказал он. «Без маски еще прекраснее».
«Льстец». Но она при этом улыбнулась.
Его губы нашли ее. Поцелуй был нежным, почти робким, словно он пробовал ее на вкус. Она приоткрыла рот, впустила его язык, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Его руки скользнули ей в затылок, притягивая ближе. Она чувствовала его тело, прижатое к своему, жар, исходящий от него.
Ее пальцы расстегнули его рубашку, скользнули по груди, которая была твердой и теплой под ее руками. Она опустила руки ниже, по животу, пока не добралась до ремня. Быстрым движением расстегнула пряжку, пуговицу на брюках и потянула молнию вниз. Его эрекция давила на ткань боксеров, и она видела очертания его твердого члена — длинного и толстого, натягивающего мягкую материю.
Он тихо застонал, когда ее пальцы провели по выпуклости. «Ты нетерпелива», — пробормотал он ей в шею, в то время как его губы оставляли дорожку поцелуев, спускаясь к ключице. Его руки нашли молнию ее платья, медленно потянули вниз, и черное бархатное платье соскользнуло с плеч, обнажив под ним голую кожу. Никакого лифчика, только крошечные черные трусики, едва прикрывающие лобок.
«Без лифчика?» — спросил он, голос — шепот.
«Мне нравится, когда моя грудь свободна», — сказала она, и ее руки скользнули в его боксеры, сжимая его твердый, горячий член. Он был гладким, как шелк, и пульсировал в ее ладони. Она провела большим пальцем по головке, собирая каплю предэякулята, и он зашипел сквозь зубы.
«Черт, — выдохнул он, упираясь лбом в ее плечо. — Если ты продолжишь, я кончу раньше, чем мы доберемся до кровати».
Она усмехнулась, отпуская его, и позволила своим трусикам упасть на пол. «Тогда давай не будем тянуть».
Он подхватил ее на руки, и она обвила ногами его талию, чувствуя, как его член упирается ей в живот. Он опустил ее на кровать, и белые простыни были прохладными под ее спиной. Он навис над ней, его глаза блуждали по ее телу — груди, животу, бедрам, — и в его взгляде было голодное восхищение.
«Ты невероятна», — сказал он, и его рот нашел ее сосок. Он взял его в губы, посасывая, покусывая, пока она не выгнулась дугой, запуская пальцы в его волосы. Его рука скользнула между ее ног, пальцы раздвинули складки, и он нашел ее клитор — твердый и влажный.
«О, боже», — выдохнула она, когда он начал круговые движения, медленно, дразняще. Она была уже мокрой, и его пальцы легко скользили по ее киске, погружаясь внутрь, раздвигая ее стеночки. Она вскрикнула, когда он добавил второй палец, растягивая ее, готовя к себе.
«Ты такая тесная», — прошептал он, его голос был хриплым от желания. «Я хочу быть внутри тебя».
«Тогда войди», — приказала она, раздвигая ноги шире.
Он выпрямился, взял свой член в руку и провел головкой по ее влажным губам, собирая смазку. Она закусила губу в ожидании. Затем он вошел — одним плавным, глубоким толчком, заполняя ее целиком. Она застонала, чувствуя, как он растягивает ее, как его длина касается самых глубоких точек. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, его лоб блестел от пота.
«Двигайся», — прошептала она.
И он начал. Медленно сначала, глубокими, ритмичными толчками, которые посылали волны удовольствия через все ее тело. Она обхватила его ягодицы, направляя его, заставляя войти еще глубже. Его дыхание стало прерывистым, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, его язык ворвался в ее рот в такт движениям бедер.
Она чувствовала, как приближается оргазм — горячая волна, нарастающая внизу живота. Она откинула голову назад, выгибая шею, и застонала: «Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся».
Он ускорился, его толчки стали жестче, отчаяннее. Его рука скользнула между их телами, и его большой палец нашел ее клитор, нажимая, массируя в такт проникновениям.
Это разбило ее. Оргазм накрыл ее, как взрыв — ослепляющий, сокрушительный. Она выкрикнула его имя (или не имя, а просто звук), и ее тело сжалось вокруг него, пульсируя, сжимая его член в горячих спазмах.
Он последовал за ней через несколько мгновений, его тело напряглось, и он зарычал, изливаясь в нее горячими, густыми струями. Он упал на нее, тяжело дыша, его лицо зарылось в ее шею.
Они лежали так, сплетенные, пока их дыхание не выровнялось. Свеча на тумбочке догорела почти до конца, отбрасывая танцующие тени на стены. Клара провела рукой по его спине, чувствуя, как мышцы перекатываются под кожей.
«Ну что, — прошептала она, улыбаясь в темноте, — это была та история, которую ты искал?»
Он поднял голову, и в свете свечи его глаза блестели. «Это только первая глава», — сказал он, и его рука снова скользнула между ее ног.
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
