Запах дождя на влажной коже – это первое, что я ощущаю, когда дверь открывается. Это особенный аромат, смесь влажной шерсти и сладковатого запаха свежей листвы, предвещающего лето. Лена стоит в дверном проеме, ее волосы влажными прядями прилипли к щекам, а глаза блестят, как полированный янтарь, под тусклой лампой прихожей. Ее платье, тонкое серое нечто, промокло насквозь и облепило тело, как вторая кожа. Я вижу контуры ее грудей, твердые вершинки сосков, проступающие сквозь мокрую ткань. Она улыбается – неуверенной, почти застенчивой улыбкой, которая не вяжется с тем бойким образом, что она демонстрировала в приложении. «Надеюсь, я заставила вас не слишком долго ждать», – говорит она, и ее голос звучит хрипло, то ли от холода, то ли от напряжения.
«Без проблем», – говорю я, отступая в сторону, чтобы впустить ее. «Мы только что открыли вино». Позади я слышу, как возится на кухне Эмма, моя девушка – звон бокалов, шипение откупориваемой бутылки. Мы познакомились в приложении три месяца назад, Эмма и я, и наши отношения еще достаточно свежи, чтобы каждое новое переживание ощущалось как расширение нашего общего пространства. Когда Лена предложила встретиться втроем, это была идея Эммы – рискнуть. «Я хочу знать, каково это», – сказала она тогда, прижавшись лицом к моему лицу, положив руку мне на грудь. «Я хочу увидеть тебя с ней».
Лена сбрасывает куртку, и под ней оказывается то самое серое платье, сидящее на плечах и доходящее чуть выше колен. Ткань легкая, но мокрая, и она обрисовывает контуры ее тела – тугие округлости грудей, тонкую талию, легкую выпуклость живота. Ее духи, тяжелые и древесные с оттенком ванили, смешиваются с запахом дождя. Она колеблется, входя в комнату, и я замечаю, как она осматривается, впитывая обстановку: книжные полки, мягкие ковры, большой диван, на котором час назад мы с Эммой тискались, нетерпеливые и полные ожидания. Я помню, как задрал платье Эммы, как мои пальцы проникли в ее мокрую киску, пока она стонала и вцеплялась мне в плечо. Сейчас все тихо, и воздух, кажется, становится гуще, тяжелый от невысказанных желаний.
Эмма выходит из кухни с подносом в руках, на котором три бокала. «Лена!» Она ставит поднос на журнальный столик и подходит к Лене, обнимает ее коротко, но тепло. Я вижу, как руки Эммы ложатся на спину Лены, как они задерживаются на секунду дольше, чем нужно, как пальцы нежно скользят по мокрой ткани. Это жест, который одновременно и приветствие, и исследование. Лена глубоко вдыхает, и я вижу, как ее груди поднимаются под платьем. Ее соски теперь отчетливо видны, твердые и острые сквозь тонкую ткань. «Садись», – говорю я, указывая на диван. «Я сделаю тебе чай, если хочешь. Или вина?»
«Вино, пожалуйста», – говорит Лена, и теперь она улыбается шире. Ее язык на мгновение скользит по нижней губе, и я чувствую, как мой член твердеет в штанах. «Мне не помешало бы что-нибудь согревающее». Она садится на край дивана, поджав под себя ноги, и я протягиваю ей бокал. Эмма падает рядом со мной, близко, ее бедро прижимается к моему. Я чувствую тепло ее тела сквозь тонкую ткань ее платья, но мой взгляд прикован к Лене, к тому, как она держит бокал, как ее пальцы обхватывают ножку. Мы делаем по глотку, и молчание тяжелое, но не неприятное – оно как холст, на котором мы все трое можем что-то нарисовать.
«Я рада, что вы согласились», – говорит наконец Лена. Она играет с краем бокала, ее пальцы тонкие, ногти короткие и без лака. «Я не была уверена, что получится – поймем ли мы друг друга в реальной жизни».
«Ну и?» Эмма подается вперед, ее голос шепотом, почти хриплый. «Понимаем?» Ее рука перемещается на мое бедро, сжимает, и я чувствую, как ее пальцы массируют меня сквозь ткань штанов. Мой член пульсирует под ее прикосновением.
Лена поднимает взгляд и смотрит Эмме прямо в глаза. Это долгий взгляд, тот, что проникает под кожу, сносит все барьеры. «Думаю, да», – тихо говорит она. «Пока что». Ее взгляд перемещается на меня, и я вижу, как расширяются ее зрачки, как она оценивает мое тело, мои плечи, мои руки, ширинку моих штанов, где отчетливо вырисовывается мой твердый член.
Я чувствую, как учащается пульс, как кровь приливает к паху, делая член еще тверже. Моя рука скользит к колену Эммы, гладит его, пока я наблюдаю за Леной. Она наблюдает за нами, ее взгляд следует за моим движением, за тем, как моя рука медленно ползет вверх по бедру Эммы. Эмма слегка раздвигает ноги, безмолвное приглашение, и я кладу руку ей на бедро, медленно двигаясь вверх, по ткани ее платья, пока не достигаю основания ее ляжек. Я чувствую жар, исходящий от ее киски, и сжимаю сильнее. Глаза Лены расширяются, она облизывает губы – знак, который я не могу истолковать превратно. Ее дыхание становится поверхностным, и я вижу, как ее собственная рука скользит к бедру, как она бессознательно разглаживает ткань платья.
Это Эмма делает первый шаг. Она ставит свой бокал, ее рука покидает мое бедро, и она соскальзывает с дивана, опускаясь на колени перед Леной. Я задерживаю дыхание, когда вижу, как руки Эммы ложатся на колени Лены, как она разводит ноги другой женщины в стороны. Ткань платья Лены задирается выше, и я вижу бледную кожу ее бедер, мерцающую в свете комнаты. «Можно?» – спрашивает Эмма, и ее голос – это выдох, едва ли больше, чем вздох. Лена кивает, ее голова откидывается назад, глаза полузакрываются. Пальцы Эммы скользят по икре Лены, по внутренней стороне колена, и я вижу, как Лена дрожит – мелкая дрожь, проходящая через все ее тело, заставляющая вздрагивать ее груди под платьем.
Я остаюсь сидеть, наблюдаю. Картина передо мной настолько интенсивна, что я едва могу дышать. Эмма наклоняется и целует колено Лены – нежный, почти благоговейный поцелуй. Но затем она становится жаднее, ее губы движутся выше, по внутренней стороне бедра. Лена тихо стонет, приглушенный звук, рвущийся из ее горла, и ее рука скользит в волосы Эммы, мягко, но настойчиво прижимая ее выше. «Это приятно», – бормочет она. «Продолжай».
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
