«Ты весь вечер пялишься на нас.»
Её голос раздался прямо у моего уха, мягкий, как бархат, и я вздрогнул. Музыка как раз взяла короткую паузу — переход между двумя треками, — и её дыхание щекотало мою мочку, тёплое дуновение, которое ударило током. Я обернулся — и оказался прямо перед ней. Она была мне едва ли до плеча, в чёрном платье, открывающем плечи, а её глаза сверкали янтарём в приглушённом свете.
«Я… просто наблюдал за людьми», — сказал я, сжимая бутылку пива в руке. Пиво было тёплым, но я всё равно сделал глоток, чтобы выиграть время.
Её улыбка была тонкой и знающей — острый нож. «Врёшь. Ты наблюдал за мной.»
Жар бросился мне в лицо. Она была права. С тех пор как я завалился на эту вечеринку в коммуналке двадцать минут назад, мой взгляд приклеился к ней, как репей. Она танцевала с каким-то парнем в гостиной, но её глаза то и дело скользили ко мне — я стоял у бара, прижавшись спиной к стойке, сжимая пиво перед собой, как щит. Теперь она просто бросила партнёра по танцу и подошла ко мне, будто это было само собой разумеющимся.
«Может быть», — признался я, поставив бутылку на столик рядом. Стекло звякнуло о дерево.
«Любишь смотреть?» — её вопрос прозвучал прямо, без обиняков, и она шагнула ещё ближе. Между нами оставалась всего ладонь воздуха. Я уловил её духи — что-то цветочное, с ноткой ванили, сладкое и тяжёлое.
«Иногда, — сказал я. — Смотря с кем.»
«С кем именно?»
«С женщиной.»
Она тихо рассмеялась — переливчатый звук — и скользнула взглядом по мне. От моих глаз он двинулся вниз, по рубашке, по ремню, до ботинок, и снова вверх. «Меня зовут Лена.»
«Феликс.»
«Итак, Феликс. Я заметила, как ты за мной наблюдаешь. Это меня завело. Хочешь продолжать?»
Я сглотнул. В горле пересохло, будто я проглотил пыль. «Продолжать?»
«Да. Я сейчас вернусь к Тому — парню, с которым танцевала. Ты останешься здесь. Будешь смотреть. А когда я подам тебе знак — подойдёшь к нам. Договорились?»
Пульс забил молотом у висков — дикая барабанная дробь. Я кивнул, хотя не до конца понимал, во что ввязываюсь. Но моё тело знало. Напряжение в паху было тому доказательством — мой член уже начинал шевелиться, твердел под тканью штанов, давил на ширинку.
«Хорошо.» Она коснулась моего предплечья — пальцы оставили горячий след. Потом развернулась и поплыла обратно в гостиную. Платье облегало её бёдра, подол при каждом шаге приподнимался чуть выше, будто дразня меня. Я видел округлость её задницы, как она двигалась под тонкой тканью, и представлял, каково это — ощущать её голой: упругой и горячей.
Я снова прислонился к бару и наблюдал. Она подошла к Тому — долговязому парню с тёмными кудрями, который стоял у подоконника. Обвила руками его шею и что-то прошептала на ухо. Он мельком глянул на меня, потом пожал плечами и кивнул. Молчаливое согласие.
Лена начала покачиваться в такт музыке. Её бёдра медленно вращались — волнообразное движение, гипнотизирующее мой взгляд. Руки скользнули по груди Тома, лаская ткань его рубашки. Том стоял почти неподвижно, позволяя ей, но его глаза жадно, голодно следили за каждым её движением. Я видел, как рука Лены опускается ниже, по животу, пока не достигла ремня. Она играла с пряжкой, но не расстегнула её. Тело прильнуло к нему, и их рты встретились в долгом, глубоком поцелуе. Мои штаны стали теснее — член был уже твёрдым, как камень, пульсировал под тканью, и мне пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы выпуклость не бросалась в глаза.
Осознание, что она знает — я смотрю, — кружило голову. Я отхлебнул воды из пластикового стаканчика, но не помогло. Каждая клетка во мне, казалось, кричала о ней. Я видел, как её язык скользит в его рот, как она облизывает его, как её рука ползёт ниже и гладит его штаны — прямо там, где вырисовывался его член.
Музыка сменилась на более медленную — плавный джазовый номер. Лена оторвалась от губ Тома, развернулась и прижалась спиной к его груди. Закрыла глаза и начала двигаться — медленные, круговые движения, заставляющие её бёдра раскачиваться, как маятник. Руки Тома легли ей на бёдра, скользнули вниз по попе. Он чуть приподнял подол её платья, и я увидел светлую кожу её бёдер, мерцающую в свете. Его пальцы впились в её плоть, массируя задницу сквозь тонкую ткань, и я видел, как её ягодицы меняют форму под его руками.
Лена открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Взгляд был интенсивным, вызывающим — безмолвное приглашение. Она взяла руку Тома и направила её между своих ног. Он позволил, нажал мягко на ткань платья. Я видел, как его пальцы скользнули в разрез, как он давит на её киску, проступающую под материей. Лена тихо застонала — звук, пробившийся даже сквозь музыку и пробежавший дрожью по моей спине. Её голова откинулась назад, рот приоткрылся, и я видел, как закатились её глаза, пока его пальцы продолжали работать.
Я сжал стаканчик сильнее, пока пластик не захрустел. Сердце колотилось так громко, что, казалось, все должны были слышать. Комната вокруг расплылась; всё, что имело значение, — это она. Мой член пульсировал в штанах — глухая боль, молящая об освобождении. Я представлял, как беру её прямо сейчас, как укладываю на стол и погружаю язык в её мокрую щель.
Она отпустила руку Тома и снова повернулась к нему. Поцеловала его снова — на этот раз требовательнее, её язык мелькал между его губ, мокрая, жадная игра. Потом что-то шепнула ему, и он кивнул. Она взяла его за руку и потянула из гостиной в коридор. Прежде чем исчезнуть, она бросила на меня взгляд через плечо и мотнула подбородком в ту сторону, куда направлялась. Немая команда.
Я колебался секунду — всего одну, — потом поставил стакан и последовал за ними. Член бился о ногу при каждом шаге — твёрдый и готовый.
Коридор был узким, стены тесными, и я слышал приглушённые…
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
