Никогда ещё он не видел её такой. Эта мысль пронзила Лукаса, когда он свернул за угол и увидел её там — Лену, свою соперницу из отдела разработки продуктов, прислонившуюся спиной к стеклянной двери его кабинета. Руки скрещены на груди, голова слегка наклонена, будто она ждала именно его. Её пиджак висел на стуле, белая блузка была расстёгнута до третьей пуговицы, а взгляд — этот взгляд ударил его, как удар. Он знал это выражение по бесчисленным совещаниям: чистый вызов. Но сегодня в нём было что-то другое. Что-то, от чего у него перехватило дыхание, пульс забился в горле, а член в штанах стал твёрдым. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, как его плоть давит на молнию, и знал, что сегодняшний вечер после работы не будет обычным.
«Поздно же ты работаешь», — сказала она, её голос был глубже обычного, без привычного колкого подтекста, без сарказма. Спокойное утверждение, эхом отразившееся в пустом коридоре. Лукас замер, с портфелем в руке, ключ ещё не в замке. Вокруг него открытый офис был тёмен, экраны черны, стулья пусты. Только аварийное освещение отбрасывало голубоватый свет на столы, заставляя тени танцевать. Пахло холодным кофе и бумагой — и ею: тяжёлым, цветочным парфюмом, которого он никогда раньше у неё не замечал, сладким и одновременно резким, въедающимся прямо в нос и делающим его член ещё твёрже. Он мог чувствовать влажность между ног, лёгкую пульсацию, от которой у него почти кружилась голова.
«Я мог бы сказать то же самое о тебе», — ответил он, заставляя себя улыбнуться. «Ты забыла о встрече со мной?» Его пульс бешено колотился. Это была не та Лена, которую он знал. Не та женщина, которая час назад разнесла его в пух и прах на совещании острейшим анализом. Женщина перед ним дышала поверхностно, её грудь вздымалась и опускалась под блузкой. Четвёртая пуговица была едва застёгнута, и он видел начало её грудей — светлых и мягких в полумраке, округлости, выглядывающие из-под чёрного кружевного бюстгальтера. Её соски отчётливо проступали сквозь тонкую ткань, и ему приходилось заставлять себя не пялиться.
«Никакой встречи», — сказала она, отрываясь от двери. Шаг ближе, остановилась вне пределов его досягаемости. «Я просто подумала… мы могли бы ещё раз обсудить распределение бюджета. С глазу на глаз». Она выделила последние слова, позволив им тяжело повиснуть в воздухе. Лукас сглотнул, во рту пересохло. Он знал эту игру — она играла в неё с ним достаточно часто. Но никогда на этой территории. Никогда наедине, после работы, в этом странном свете, смягчавшем её черты и заставлявшем глаза гореть. Его член теперь нетерпеливо пульсировал, давя на ткань брюк, и он знал, что она должна это видеть — выпуклость, проступавшую под портфелем.
«Бюджет утверждён», — тихо сказал он. «Ты это знаешь».
«Я многое знаю», — ответила она, делая ещё один шаг ближе. Теперь он видел тонкие морщинки вокруг её глаз, маленький шрам на подбородке — упала в детстве, рассказывала она ему когда-то. Её рука медленно скользнула к воротнику и расстегнула вторую пуговицу. Под ней открылась узкая полоска светлой кожи, начало чёрного кружевного бюстгальтера. «Но кое-что я узнаю только, когда спрашиваю». Её пальцы задержались на ткани, почти поглаживая. Она расстегнула третью пуговицу, и теперь он видел полное начало её грудей, мягкие холмы, выгибающиеся под чёрной тканью. Её соски были твёрдыми, проступая маленькими пиками, и он чувствовал, как у него набирается слюна.
Лукас почувствовал жар, поднимающийся к воротнику. Разум предупреждал его — это могла быть ловушка, она была известна своими тактическими играми. Но его тело реагировало иначе. Брюки натянулись, и он был рад, что портфель скрывает выпуклость. «Лена… что ты задумала?» Его голос был хриплым, полным желания, которое он больше не мог скрывать.
Она улыбнулась, медленной, чувственной улыбкой, от которой её губы стали шире, а зубы блеснули. «Я хочу знать, можешь ли ты взять то, что тебе не положено. Или ты всегда послушно следуешь правилам». Её рука скользнула ниже, коснулась ткани её юбки — узкой, чёрной юбки-карандаша, облегающей бёдра. Она расстегнула молнию, тихое шипение в тишине, которое пронзило его вены. Юбка распахнулась, открывая вид на её стройные ноги в чёрных чулках, доходящих до бёдер. Под ними был только узкий чёрный стринг, врезающийся в её ягодицы.
Лукас уронил портфель. Глухой удар эхом разнёсся по комнате, но никто из них не обратил на это внимания. «Я беру то, что хочу», — сказал он, его голос был хриплым от желания. Он шагнул к ней, схватил её за руку и прижал к прохладной стеклянной двери. Холодок стекла просачивался сквозь её платье, но она не вздрогнула. Вместо этого она подняла подбородок, молчаливый призыв, от которого его пульс забился ещё быстрее. Его член был теперь твёрдым как камень, болезненно давил на молнию, и он чувствовал влагу на головке, уже проступающую сквозь ткань трусов.
«Тогда докажи это». Её голос был шёпотом, полным вызова, полным желания.
Его рот впился в её. Это был не нежный поцелуй, не пробный шаг. Атака, столкновение зубов и языков, на вкус как годы подавленного конфликта — горько и сладко одновременно. Она слегка укусила его за нижнюю губу, и он застонал, прижимаясь телом к её. Её груди мягко давили на его грудь, и он чувствовал твёрдые пики её сосков сквозь тонкие слои ткани. Его руки зарылись в её волосы — гладкие, тёмные, стянутые в строгий пучок, который он теперь распустил. Волосы упали ей на плечи, и она выглядела как другая женщина. Дикая, голодная, опасная. Он чувствовал, как её язык скользнул в его рот, как она впитывала его вкус, как она требовала его.
«Твой кабинет», — выдохнула она между поцелуями, её губы горячие у его губ. «Я хочу в твой кабинет». Её рука скользнула по его груди, расстегнула рубашку, провела пальцами по его коже. «Я хочу трахнуть тебя на твоём стуле».
Он вслепую нащупывал ключ, чуть не уронил его, пока не нашёл замок и не распахнул дверь. Они ввалились внутрь, к его столу, который заскрипел под ударом. Монитор закачался, бумаги съехали. Лена тихо засмеялась, хриплым звуком, который возбудил его ещё сильнее.
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
