Первый поцелуй случился прежде, чем я осознал, что правила давно нарушены. Лара поставила бутылку виски на потёртый деревянный стол, и её зелёные глаза сверкали, как у хищной кошки в полумраке. «Проверка на смелость», — сказала она, и это слово повисло между нами, тяжёлое, как летний дождь, барабанящий по окнам старого дома. Мира, темноволосая, откинулась назад, её летнее платье скользнуло чуть выше по бёдрам, и я увидел край её гладкой, загорелой кожи. Я сидел между ними, кожа всё ещё покалывала от вечерней жары, вливающейся через приоткрытое окно. Запах мокрого асфальта и липового цвета смешивался со сладковатым ароматом виски. Голос Лары разрезал тишину, требовательный и полный предвкушения. Мой пульс бешено колотился, и я чувствовал, как мой член开始在 штанах набухать, только от вида её полных губ и длинных ног Миры.
Спор
«Правила просты», — объяснила Лара, наливая нам троим по изрядной порции. Виски обжёг горло, согрел желудок и оставил приятную тяжесть в конечностях. «Каждый делает то, на что никогда не решался. По очереди. Кто струсит — проиграл». Её взгляд впился в меня, пока она подносила стакан к губам и делала медленный, смакующий глоток. «Ты начинаешь, Лео». Я осушил свой стакан, чтобы потянуть время, давая мыслям кружиться. Что я ещё не делал? Мой взгляд скользнул по голым ногам Миры, блестящим в свете лампы, вверх к её смущённой улыбке, обнажившей зубы. Её рука играла с краем платья, нервно теребя ткань, приковывая моё внимание. «Я поцелую Миру», — сказал я, и слова прозвучали тише, чем я хотел, почти шёпотом. Мира покраснела, но на её губах мелькнула улыбка, и она опустила взгляд. Лара хлопнула в ладоши — резкий звук, заставивший меня вздрогнуть. «Давай!»
Я встал, половицы скрипнули под моими шагами — знакомый звук в тишине комнаты. Мира тоже поднялась, нерешительно, её глаза искали мой взгляд. От неё пахло ванилью и ночной солью — смесь, которая дурманила меня. Её губы были мягкими, почти робкими, когда я наклонился и коснулся их. Поцелуй был коротким — намёк, нежное давление и уступка. Но когда я отстранился, её дыхание участилось, зрачки расширились. Я чувствовал, как её сердце бьётся о мою грудь — быстрый, неровный ритм, и дрожь пробежала по моей спине, словно невидимая рука коснулась меня. Мои губы всё ещё горели от прикосновения, и я знал, что хочу большего. Мой член был теперь твёрдым как камень, болезненно давил на молнию джинсов, и я заставлял себя не тереться о неё.
Эскалация
«Твоя очередь, Мира», — сказала Лара, наблюдая за нами сквозь полуприкрытые веки, её пальцы играли с краем стакана. Мира не колебалась. Она поднялась плавным движением, обошла стол и села ко мне на колени. Её вес давил на мои бёдра — приятная тяжесть. На этот раз поцелуй был требовательным: её язык нашёл путь в мой рот, пока её рука сжала мой затылок, притягивая ближе. Я чувствовал её упругую задницу на своих бёдрах, её тепло, проникающее через тонкую ткань платья, контуры её тела, прижимающегося ко мне. Лара наблюдала за нами, отпила глоток виски, её взгляд скользил по нам, будто она изучала картину. «Хорошо», — пробормотала она, и её голос звучал хрипло, как мятая бумага. Сквозь ткань я ощущал контуры её тела — изгиб бёдер, мягкость бёдер. Мой член начал набухать, давя на молнию джинсов, — настойчивое желание, которое я не мог подавить. Мира почувствовала это, придвинулась ближе, почти незаметно тёрлась об меня, её движения были мягкими, как у кошки. Я сжал её бёдра, притягивая теснее, чувствуя её жар сквозь ткань, влагу, просачивающуюся сквозь тонкое платье. Голос Лары разорвал нас, приказ, не терпящий возражений. «Моя очередь. Я раздеваюсь. Полностью». Она встала — элегантное, плавное движение — взялась обеими руками за край топа и стянула его через голову. Её груди были полными, соски твёрдыми, набухшими, как маленькие почки, жаждущие прикосновения. Затем она позволила юбке упасть, та бесшумно скользнула на пол, и она осталась лишь в крошечных чёрных трусиках, почти ничего не скрывающих. «Твой ход, Мира».
Мира отстранилась от меня — медленно, неохотно — и встала перед Ларой. Её пальцы нашли пояс трусиков Лары, медленно стянули их с бёдер — нежный жест, от которого у меня перехватило дыхание. Лара шагнула из них, полностью обнажённая, и медленно повернулась, позволяя себя разглядывать, её движения были плавными, как вода. «Нравится?» — спросила она, и её голос был шёпотом, пронзившим меня до глубины души. Я только кивнул, во рту пересохло, сердце колотилось о рёбра. Вид её тела — изгибы, проступающие в полумраке, мягкие тени между грудями, линия талии, округлость ягодиц — всё это заставило меня дрожать. Её лобок был гладко выбрит, влажная щель между ног поблёскивала в свете — зрелище, которое почти лишило меня рассудка. «Теперь ты, Лео», — сказала Лара, её голос был твёрдым и полным обещания. «Раздевайся». Я подчинился, встал, расстегнул рубашку, позволив пуговицам скользить сквозь петли — звук, гулко раздавшийся в тишине. Я сбросил джинсы и боксеры, стоял голый перед ними, моё тело было напряжено от возбуждения. Обе женщины разглядывали моё тело, их взгляды остановились на моём твёрдом члене, который вытянулся, словно пытаясь привлечь их внимание. «Неплохо», — прошептала Мира, и улыбка тронула её губы, пока её глаза скользили по мне. Я чувствовал их взгляды как прикосновение, вызывающее мурашки на коже, покалывание, бегущее от затылка к пояснице. Мой член был теперь совершенно жёстким, головка блестела от влаги, и я ощущал пульсацию в паху.
Игра становится серьёзной
Лара шагнула ближе, опустилась на колени передо мной, её лицо оказалось на уровне моего члена. Её зелёные глаза смотрели на меня, пока кончик языка скользил по нижней губе. «Неплохо», — пробормотала она и обхватила мой член рукой. Её пальцы были прохладными и твёрдыми, когда она провела по стволу, оттянула крайнюю плоть, обнажая чувствительную головку. Я тихо застонал, дыхание перехватило. Она наклонилась, её губы раскрылись…
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
