Я вытащил коробку из кармана куртки, когда Лена вытаскивала пробку из бутылки. Глухой хлопок эхом разнесся по маленькой комнате, и я вдохнул запах сосновой древесины и холодного дыма, ползущего из камина. Она стояла ко мне спиной, черное платье обтягивало ее плечи, пока она разливала красное вино по двум бокалам. Ее движения были плавными, почти танцующими, и я почувствовал, как мой член шевельнулся в штанах — первый предательский толчок. Вид ее задницы, проступающей сквозь ткань, заставил меня затвердеть.
— За нас, любимый, — сказала она, не оборачиваясь, и ее голос звучал мягче обычного — бархатистое обещание. Я шагнул ближе, положил коробку на подоконник и взял бокал, который она мне протянула. Ее пальцы скользнули по моим, и на мгновение она замерла. Прикосновение обожгло, как открытое пламя, и я почувствовал, как мой член дернулся, будто уже хотел вобрать ее в себя.
— Год, — прошептала она и повернулась. Ее глаза были темными в свете свечей, зрачки расширены, черные, как озеро в безлунную ночь. Она отпила вина, и капля задержалась на ее нижней губе — рубиновая драгоценность. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отпрянула, на губах заиграла шаловливая улыбка, от которой меня бросило в дрожь. Я уже чувствовал запах ее влажной киски, смешивающийся с вином.
— Сначала подарок, — сказала она, кивнув на коробку. — Я хочу увидеть, помнишь ли ты.
Я поднял коробку, взвесил в руке. Она была легче, чем я ожидал, но тяжела от значения. Лена смотрела на меня, напряжение в ее плечах выдавало волнение — мелкая дрожь, которую я знал только потому, что любил ее. Когда я открыл крышку, внутри лежала цепочка из тонкого серебра с маленьким кулоном — полукругом, внутренняя сторона которого была покрыта крошечной гравировкой. Я узнал узор: волнистые линии озера, где мы познакомились, и очертания старого дуба, под которым мы обменялись первым поцелуем. Линии были нежными, словно она выдохнула на них свое дыхание.
— Ты это выгравировала? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло, почти сипло. Лена кивнула, ее щеки покраснели, и я увидел, как в ее глазах вспыхнула гордость. — Я хотела подарить тебе то, что понятно только нам.
Я надел цепочку на шею, и она подошла ближе, чтобы застегнуть замочек. Ее груди прижались к моей руке, и я почувствовал тепло ее тела сквозь ткань — жар, пронизывающий меня насквозь. Она положила руки мне на плечи, и я приподнял ее подбородок. — Теперь моя очередь, — сказал я и поцеловал ее. Ее рот сразу открылся, язык встретился с моим, и она вкусила вино, сладость и желание. Я притянул ее крепче, почувствовал, как ее бедра прижимаются к моим, как она льнет ко мне. Ее руки скользнули в мои волосы, нежно потянули, и я провел ладонью по ее спине до мягких округлостей ягодиц. Она прижалась ко мне, и я ощутил жар, поднимающийся между нами — лихорадку, пожирающую нас обоих. Поцелуй стал глубже, требовательнее, пока она наконец не оторвалась, чтобы перевести дыхание, ее губы блестели и покраснели. Моя рука скользнула ниже, между ее ног, и я почувствовал влагу, проступающую сквозь тонкую ткань ее трусиков. Она была уже мокрой, готовой для меня.
Раскрытие
— Я еще не закончила, — выдохнула она мне в рот, ее дыхание было горячим. — Садись. — Она указала на мягкий кожаный диван перед камином. Я подчинился, с бокалом в руке, и наблюдал, как она медленно развязывает пояс платья. Ткань скользнула с ее плеч, обнажая нежный изгиб шеи, линию ключицы — пейзаж, который я любил. Она позволила платью упасть, и оно зашуршало по деревянному полу — тихий шелест, эхом разнесшийся в тишине. Она стояла передо мной в полумраке, только в кружевных трусиках, которые почти ничего не скрывали. Ее груди были полными, соски напряжены, твердые и острые, когда камин ласкал их, словно они звали меня. Я сделал глоток вина, скользя взглядом по ее телу — изгибам, линиям, теням, которые огонь отбрасывал на ее кожу. Она медленно повернулась, показывая мне изгиб спины, мягкую выпуклость задницы, проступающую сквозь ткань. Когда она снова повернулась ко мне, она соблазнительно улыбнулась, зубы блеснули в свете свечей. Я видел, как ее трусики натянулись между ног, темное пятно расползалось — ее соковность была неоспорима.
— Иди сюда, — пробормотал я, но она покачала головой. Ее улыбка стала шире. — Нет. Ты останешься сидеть. — Она опустилась передо мной на колени, ее руки скользнули вверх по моим бедрам, пока не добрались до ремня. Умелыми пальцами она расстегнула пряжку, потянула молнию. Я помог ей стянуть штаны, и она тихо рассмеялась — звук, прошедший по моим венам. — Терпение. — Она наклонилась вперед, ее губы коснулись нежной кожи моего живота, и дрожь пробежала по моему телу, мурашки покрыли меня. Она целовала ниже, следуя линии моего таза, пока не заиграла с тканью моих боксеров. Я почувствовал ее язык сквозь ткань, влажный и теплый, и мое дыхание перехватило. Мой член пульсировал против ткани — твердый, толстый ствол, кричащий об освобождении. Она отодвинула последнее препятствие в сторону, и я был свободен — мой член стоял прямо, головка блестела, толстая капля смазки висела на кончике. Она подняла глаза, ее глаза блестели, влажные от желания. — Я люблю тебя, — сказала она, и затем взяла меня в рот.
Ее губы сомкнулись вокруг моей головки, крепко и нежно, и я провел пальцами по ее волосам, чувствуя шелковистость прядей. Она двигалась медленно, в ритме, который задавала сама, и каждый раз, когда ее язык скользил по чувствительному кончику, я вздрагивал — электрический разряд проходил сквозь меня. Я наблюдал, как ее голова движется вперед и назад, как ее руки обхватывают мои бедра, направляя меня. Звук ее губ был влажным и горячим — чавкающий, всасывающий звук, который делал меня еще тверже. — Лена, — простонал я, но она только усилила давление, взяла глубже, пока я не почувствовал край ее горла. Ее нос прижался к моему животу, и я почувствовал, как она давится, но она не отпускала. Она взяла меня целиком, ее рот был горячей, влажной трубкой, обхватывающей мой член. Я чувствовал, как ее язык скользит по стволу, как она лижет нижнюю сторону, именно там, где нужно.
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
