Шалфей и холодный камень сливаются в аромат, который обжигает легкие Кэлана, когда он вступает во внутренний круг. Пламя жертвенной чаши отбрасывает танцующие тени, рисуя силуэт женщины на колоннах — Магистр Элара. Она стоит на коленях перед алтарем, обнаженная, если не считать меловых символов, покрывающих ее кожу: завитки, кружащиеся вокруг плеч, скользящие по округлости грудей и спускающиеся к животу. Ее груди полные и упругие, соски твердые и напряженные, словно холод камня возбудил их. Воздух тяжелый, почти жидкий, будто само время остановилось, чтобы стать свидетелем этого момента. Я вижу влажный блеск между ее ног, тонкую нить сока, капающую из ее киски на полированный обсидиан. Она готова, я знаю это инстинктивно.
В горле Кэлана пересохло. Он видел ее часто, но никогда такой. Ее поза — не поза просительницы, а поза охотницы, ожидающей добычу. Она поднимает голову, и ее глаза, обычно цвета зимнего неба, теперь горят, как расплавленное золото. Она окидывает взглядом его тело, его грудь, напрягшуюся под мантией, его член, уже проступающий сквозь ткань. Я чувствую, как мое собственное тело откликается на нее, как кровь приливает к паху, словно сама магия толкает меня к ней.
«Подойди ближе, ученик», — говорит она, ее голос глубже обычного, вибрирующий от сдерживаемой силы. «Ритуал требует твоего присутствия — и твоей крови». Ее слова прямы, режущи, и я знаю, что это не просьба. Это приказ, которому я должен подчиниться, который тянет меня глубже во тьму.
Он шагает вперед, его шаги эхом отдаются на полированном обсидиане. Его руки дрожат, когда он берет хрустальный кубок, который она ему протягивает. Нож внутри сверкает в свете огня. Он режет большой палец, выдавливая капли крови в кубок, наполненный темно-красным вином. Боль сладка, обещание того, что грядет. Элара поднимается, и он видит линии на ее коже, которые начинают светиться, словно светлячки, пылающие под кожей. Ее киска теперь хорошо видна, губы набухшие, влажные, будто они долго ждали моего прикосновения. Руны на ее животе пульсируют, указывая путь к ее центру.
Шепот магии
Она берет кубок, делает глоток, и руны на ее груди вспыхивают. «Теперь ты», — шепчет она, и когда его губы касаются края, он чувствует волну жара, пронзающую от языка через все тело. Вино на вкус как медь и сладкие фрукты, но также как что-то древнее, что-то, начинающее петь в его крови. Мой язык кажется тяжелым, мой член твердеет, словно кровь во мне превращается в огонь.
Элара кладет руку ему на грудь, прямо на сердце. Ее пальцы прохладны, но давление твердое. «Ты чувствуешь это? Магия пробуждается». Ее рука скользит ниже, по мышцам, напрягающимся под ее прикосновением, пока не касается ткани над его членом. Я задыхаюсь, когда ее пальцы обводят контуры моей эрекции, давящей на мантию. «Да, я чувствую это», — выдавливаю я, мой голос хриплый.
И он чувствует это. Пульсацию, которая не только от его сердца, но и от самого храма, пульс земли сквозь камень. Их глаза встречаются, и в ее золоте он видит огонь, которого никогда раньше не замечал. Он горит не только для магии — он горит для него. Она наклоняется, ее губы почти на моих, и я чувствую запах вина, крови, ее собственный мускусный аромат, который, кажется, исходит прямо из ее киски. «Я хочу тебя, Кэлан», — выдыхает она, и слова ударяют меня, как удар.
Границы Магистра
«Магистр…», — начинает он, но она прикладывает палец к его губам. «Тихо. Не сейчас. Не словами». Она подходит ближе, так что ее тело почти касается его. Запах шалфея смешивается с ее собственным, резким, мускусным запахом, одурманивающим его чувства. Ее груди прижимаются к его груди, твердые соски впиваются в ткань. «Ритуал требует единения — не только душ, но и тел. Если ты готов». Ее рука сжимает его член сквозь мантию, крепко, требовательно. «Я чувствую, какой ты твердый. Как сильно ты меня хочешь».
Его горло сдавило, но он кивает. Она берет его за руку, ведет к подушкам, расстеленным перед алтарем. Огонь потрескивает, словно давая свое согласие. Она опускается на колени, ее киска теперь на уровне глаз, влажный треугольник между ее ног блестит в свете огня. Я чувствую сладковатый запах ее возбуждения, смешивающийся с дымом шалфея.
Она встает на колени, и он делает то же самое. Их лица на одном уровне, ее дыхание касается его щек. «Сними мантию», — тихо приказывает она, и подчинение кажется самой естественной вещью в мире. Ткань падает с его плеч, и прохладный воздух храма ласкает его кожу. Мой член стоит прямо, головка багровая, толстая капля предэякулята блестит на кончике. Она видит это, и улыбка играет на ее губах.
Элара оглядывает его, ее глаза скользят по его груди, по изгибу бедер, по напряжению в бедрах. «Ты красив, Кэлан», — говорит она, и ее голос звучит хрипло, словно после долгого молчания. «Я всегда смотрела на тебя, когда ты не замечал. Твоя концентрация, твоя сила — они научили меня большему, чем ты думаешь». Она наклоняется и слизывает каплю с моей головки, ее язык горячий и шершавый. Я вздрагиваю, когда она берет меня в рот, только кончик, но этого достаточно, чтобы меня пронзило.
Он сглатывает. «А теперь?» Его голос дрожит.
«Теперь я научу тебя тому, чему не научит ни один свиток». Она выпрямляется, ее руки на моих плечах, и толкает меня на подушки. Я лежу на спине, и она садится на меня верхом, ее киска прямо над моим членом. Жар, исходящий от нее, невероятен, словно внутри нее горит огонь. Она наклоняется, ее груди нависают над моим лицом, и я вижу твердые бутоны, жаждущие моего рта.
Огонь прикосновения
Она наклоняется, ее губы касаются его. Это нежный поцелуй, почти вопрошающий, но когда я отвечаю, он становится глубже, требовательнее. Ее язык скользит по моему, вкус вина и крови, и ее руки впиваются в мои волосы. Мои руки блуждают по ее бедрам, кожа под моими пальцами кажется горячей, почти лихорадочной. Меловые символы размазываются под моим прикосновением, и с
Голоса сообщества
Голосов пока нет — скажите первой, что вас завело.
